?

Log in

No account? Create an account

Amor vincit omnia

errare homini est

Entries by category: искусство

(no subject)
revoltp
Наткнулся на интересного художника и иллюстратора, изощряющегося в сложных готических чудовищах. Sean Andrew Murray

Тут его сайт http://seanandrewmurray.com/

(no subject)
revoltp
Вспомнилась простая песня, почти фольклорная. В хорошее время я ее узнал, давно это было, а помнится - как сегодня.

(no subject)
revoltp
Пятый эпизод тритонского искусства необычен. В нем нет слов. Нет съемок. На видео - только картины эстетической геометрии, сделанные разными методами. Эпизод называется "Весна".

Хома Брут и все-все-все
revoltp
Представим себе, что Хома Брут спасся бы из церкви, где отпевали панночку. Вий бы пришел, веки бы ему открыли. Но прежде чем бедный Хома поглядел на металлическое чудовище - прокричали бы петухи и нечисть сгинула бы. Или молния ночная поразила бы злую силу. Или какая другая оказия.
Словом Хома уцелел бы. Думаю, так было бы не лучше. Всю жизнь он вспоминал это приключение, страшную явь. Она казалась бы ему куда реальней его семинарской и церковной карьеры, скучной семьи. или бы он ушел в монастырь, замаливать грехи. А панночка? становилась бы она в его воспоминаниях все страшней? или все соблазнительней? Его реальная жизнь казалась бы ему нереальным мороком, сравнительно с реальностью воспоминания о трех днях в Церкви. Жил бы как в авангардной пьесе, в ожидании, в "Ожидании Годо". Или даже - в ожидании Вия, который хоть и зло страшное, но притягателен.
Примерно так я вижу жертву или адепта "Религии Гулага". Гулаг-Вий, которого чудом удалось избежать все еще - реальнейшее воспоминание. Тут верна строчка Высоцкого "что-то с памятью моей стало, То что было не со мной помню".
zanni_persona критикует концепцию "Религии Гулага", считая, как я понимаю ее избыточной сущностью. Частным случаем имперства.
Вчера я перечитал "Медный Всадник". Где еще имперство лучше изображено? Медный всадник, гениальный император, гоняющийся за полоумным Евгением. Евгений, малый честный и бедный далек от Дон-Жуана, тоже бедного и честного, но рыцаря-смельчака. Дон-Жуан смело принимает вызов статуи Командора. Евгений же бежит от медного императора. Скачущий Медный Император, в отличие от Вия и статуи Командора, существует лишь в воображении обезумевшего героя Пушкина.

Но в двадцатом веке Медный Император превращается в Вия-ГУЛАГ. И уже абсолютно реален. настолько реален, что даже вообразить мир где ГУЛАГа нет или он есть, но не в центре мироздания и этики находится, ни Хоме Бруту, ни бедному Евгению - непосильно.