Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Воспоминания

Некоторые истории почему-то не выходят из головы. Так случилось у меня с воспоминаниями Гимельфарба: не знать мне покоя, пока не расскажу хоть три слова о них. Еврейская семья в Украине, в городке-селе Красилове - голодомор когда гибнут его родители, война, оккупация, советская армия, инвалидность - затем видные посты в пищевой промышленности (консервном деле) и... Но не брежневское время мне интересно, а 30-ые и 40-ые годы. О них мы знаем так мало!
"я жил ради процветания родины и Гимельфарбов" - так перед смертью в московском госпитале в конце войны говорил старший брат мемуариста, Натана, Семен Гимельфарб. А Натан, как и остальные Гимельфарбы думали, как скрыть от умирающего измены его жены, гулявшей в оккупации с немецкими офицерами, и бросившую маленькую сестру Натана. Жена не была еврейкой, и отказала родственнице в помощи - ее сберегли совсем чужие по крови украинцы. Эта история сыграла определяющую роль в браке Натана - он, теперь мог довериться лишь своим, лишь еврейке.
Война застала его юношей в Красилове (или где-то рядом) - как и все сверстники он пытался попасть в армию, но из-за разгрома советской армии фронт проходил куда восточней, и они сделали пеший переход почти до Днепра, на сотни километров. Там они воевали, потом он получил инвалидность и мотался от Баку до Средней Азии, чтобы в мирное время закончить ВУЗ в Одессе...
Очень яркие сцены жизни того поколения, освещенные незаурядной душой автора. Очень необычный свет.
https://memuarist.com/ru/members/1111.htm

конструктивная математика

Мой отец, видный математик, любил шокировать меня сведениями о конструктивной математике, помнится, ее еще называют "интуиционизмом". В основном он ссылался на другого математика, Есенина-Вольпина, кстати, сыне знаменитого поэта и видного деятеля диссидентского движения в СССР. Главной идеей "конструктивизма" в его изложении было отрицание в математике всего "внеопытного". Если есть единица - она где-то нарисована, мелом на доске, скажем. Сразу ясно, что мы не можем нарисовать сколь угодно много единиц - мел закончится, доска будет вся исписана. Так боролись с бесконечностью.
Меня это не увлекало.
Много позже я понял. Конструктивный подход, когда мы имеем право говорить про какой-то математический объект лишь если привели какой-то алгоритм его построения, сконструировали его - имеет смысл и применяется нами. Вопросы и ответы - вот эта часть математики всегда конструктивна. Мы отвечаем только на те вопросы, которые явно и точно сформулированы, и наши ответы должны быть такими же. А вот то, о чем мы спрашиваем - вполне может таким и не быть. Вопрос - он всегда написан, никто в науке не будет отвечать на невидимый вопрос и давать невидимый ответ.

О настоящей голове

Читаешь русскоязычные обсуждения (а как еще сказать? участвуют в них русские, евреи, украинцы, домоседы и эмигранты, живущие по всему миру) - так вот, читаешь и думаешь - какие умные это люди! Они всех могут научить жить. Запросто. Америку научат, это первое дело, а то там "леваки распоясались и магазины грабят", но что Америку, они и Папу Римского научат как распространить католическую веру, и муллу из Мекки - как привести к торжеству ислама, Израиль - как обрести себе все библейские пределы земли обетованной, а палестинцев, напротив, как победить в интифаде.
Все знают русскоговорящие. Весь мир научат жить, спасут каждого по нескольку раз и тогда все заживут почти также хорошо, как мы живем на просторах бывшего СССР, Российской Империи, Татаро-монгольской орды и, что там было раньше?
Раньше говорили "Бриан - это голова". Ошибались, все лучшие головы - на русскоязычном форуме.

о донецком писателе 30-ых годов

В воспоминаньях Нового мира, я наткнулся на подлинно-шекспировскую сцену. Перескажу как умею.
Жил-да-был в 30-ые годы молодой донецкий писатель Авдеенко. Славил партию и пролетариат от души, в фильмах, очерках и романах. И вдруг его последний роман, еще не опубликованный не понравился в верхах. Публикуют разгромные статьи и вызывают в в ЦК, в Москву. Его "товарищески критикуют" коллеги и вызывают на заседание в тот зал кремля, где собирается политбюро. Там партийные и литературные вожди собрались вместе и песочат беднягу. Лично Сталин говорит больше всех, прерывает каждого оратора, чтобы объяснить чем же плох Авдеенко.

Полуживой и уверенный в скором аресте он возвращается домой. Там его жену выгнали из дома, его - со всех работ, он устроился на шахту рабочим, ночами пишет новый роман во славу пролетариата. Начинается война, ему еле-еле удается попасть в армию, и там он пишет очерки, и в москву звонит его командир - "можно ли Авдеенко писать". Через час лично Сталин сообщает - можно, Авдеенко искупил вину. Каково внимание к литературе, во время войны Сталин находит время заниматься этим человеком. Авдеенко снова вступает в партию, кончается война, Сталин умирает и надо же случиться такому - именно Авдеенко назначен диктором для похорон вождя. Он читает скорбно торжественные слова, слышит шепоты о страшной давке, новой ходынке а сам вспоминает, как Сталин его разносил и как при этой встрече вождь показался ему пародией на тот образ Сталина, что он видел в кино и на картинах.
Пока у Авдеенко перерыв в дикторской работе к нему подходит его военный командир, принявший его в партию. И говорит о покойном: "лучшее, что он сделал - умер, сдох..." Авдеенко так эмоционально истощен, что даже не очень боится, что за такие слова их тут же расстреляют.

Выцветшие страницы истории

Без интернета я оказался рядом с солидной подборкой советских журналов. Новый мир 60-80-ых годов.
Недавно в сети читал очередные сетования о том, сколь много людей истлевает в любви к СССР.
В СССР я стал антисоветчиком раньше, чем научился разговаривать, и на что мне новый мир был, когда я читал в самиздате все лучшее. А сейчас думаю - дай-ка и я прикоснусь к этому журнальному истлевающему телу. Что же в СССР могло пленять?
Листаю старые страницы, былое всегда затягивает меня: какие-то романы, стихи, воспоминания. Романы и стихи редко останавливают мои пальцы, хотя какие-то строчки, чаше других у Вознесенского любопытны, сделаны со вкусом. Воспоминания, вот что мне интересно. Биенье сердца СССР - это его инженерия. Юноши и девушки, вошедшие в мир формул, расчетов, горного дела, строящие сложные заводы, и гордые тем, что могут продать свои изделия ненавистным буржуям. Это - высшее признание их успеха. Конечно, о конце 30-ых авторы пишут мало, сдержанно.
Стройки же эти: рабочие лежат под ржавою телегой, как там Маяковский, а З.\к. - о них в воспоминаниях не написано. Нет , не дают они комфорта и удобства стране, и в большой мере разрушены в ходе великой войны.
В СССР можно было жить, думаю я листая страницы лет 20 - примерно с 1955 по 1975. Вот те стройки на самом деле создавали не только престиж страны, но и комфорт, "гуляш" как говаривал Хрущев - обывателю. Очерки тех лет полны двоякой радости - идет дело "социалистического строительства" (и автор в самом деле верит в подобные слова) и улучшается жизнь главного героя. Из нищеты он перебирается в бедность. А цинизм 80-ых еще далеко. Интеллигенция разочарована раньше, после подавления чешской попытки построить социализм "с человеческим лицом", хотя в советской жизни много лжи и нелепостей, но она еще не овладела всем производством, всей будничностью экономики, как это случится в 80-ые. Тогда бардак еще возмущает, непорядки многим еще кажутся частностями, еще всерьез дискутируют о хозрасчете и надеются научится чему-то на венгерском экономическом опыте, надеются, что внедрение компьютерных программ в сочетании с плановым хозяйством даст резкий скачок экономики.

(no subject)

1 ноября 2018 года, в четверг, в 18 часов состоится заседание семинара по истории математики по адресу Санкт-Петербург, набережная Фонтанки д. 27, ауд. 106.
1. Об иммиграции математиков в Советский Союз в период 1929-1941 гг. - проф. В.П. Одинец (СПб)
Семинар открыт, уверен,что всем заинтересованным в истории 20-века (и не только истории России) стоит послушать
Роль Эйнштейна в этой эмиграции, судьбы нескольких десятков человек сквозь разрывы войн, революций, репрессий - здесь материалов на много новелл и научных работ.
Особенно меня впечатлила биография одного математика:
Чех, попал в плен на первой мировой, за что-то его арестовало временное правительство, он примкнул к большевикам, был знаком с Гашеком (на фото у него выражение истинно швейковских знакомых), приложил руку к печати Тихого Дона, писал доносы, пережил репрессии, работал в советском чешском правительстве, в 70 лет бежал из СССР в Швецию, оставил интереснейшие мемуары.
Эрне́ст Яроми́рович Ко́льман.

(no subject)

Украинцы вспоминают голодомор.

Какой-то уверенной статистики жертв голодомора в Украине и коллективизации по всему СССР нет. В те годы заставляли занижать показатели смертности по причине голода. поэтому исследователи ориентируются на общедемографические показатели. Уровень смертности, например.
происхождения статистики на карте я не знаю. Карта имеет очевидные неточности: на ней нет Львова (что естественно, Львов тогда не входил в СССР вообще), но есть Крым, который тогда тоже не входил в УССР.
Некоторые упрекают украинцев, что они говоря о голодоморе, не всегда говорят об ужасах коллективизации в других частях СССР. Это упрек не по адресу.
Политика коллективизации ставила целью уничтожения независимого от государства сельского хозяйства и увеличение числа пролетариата (через разорение крестьян). Я думаю, что в Украине эта политика была особенно жестока, потому, что там крестьяне были наиболее зажиточны. И активней других крестьян сопротивлялись коллективизации. сделать с ними что-то советская власть не могла и решила просто уморить.

Про репарации, контрибуции и аннексии

Меня удивляет общая беззаботность. Одни радостно матерят американских политиков или украинцев, совсем по Задорнову "ну тупые". Другие столь же радостно кричат "Америка нам поможет!" И все костерят друг друга. Я - чужой на этом празднике жизни.

На фоне не очень же значительных в масштабе Европы боев на Донбассе, на фоне кананберных анектодотов Collapse )